Вивиан Каубергс — внучка Эврара Каубергса, который был арестован во время второй облавы в местечке Меенсел-Киезигем и депортирован в концентрационный лагерь Нойенгамме, где и погиб. Вивиан рассказала нам о том, как она росла со своим отцом, чей отец погиб от рук нацистов, о молчании, которое долгое время окружало историю её деда, и о том, как она стала активисткой региональной ассоциации «Меенсел-Киезигем ’44».
Как ты узнала об истории своего деда?
Когда мне было 14 лет, мама попросила меня разобрать содержимое нескольких ящиков. Я наткнулась на очень старый кошелёк и увидела в нём деньги, которые мне были незнакомы. Я подошла к отцу, Теофилю Каубергсу, и спросила его о деньгах. Его ответ был краток и лаконичен: «Ты должна положить это обратно, и этот кошелек НИКОГДА больше не покинет этот ящик».
Я была глубоко потрясена и поступила так, как сказал отец. Когда после смерти родителей был продан наш родительский дом, я снова наткнулась на тот самый кошелёк. Помимо денег в нём лежало множество свидетельств о смерти умерших депортированных из Меенселя-Кизегема. Только тогда я поняла, что чувствовал отец, когда я задала ему тот вопрос.
Мой отец никогда не говорил о военных годах. Он и его старший брат были участниками Сопротивления, и иногда они встречались здесь, в нашем доме, с другими участниками Сопротивления. Когда они бывали у нас дома, маме и детям не разрешалось входить в гостиную, разве что для того, чтобы подать напитки, но тогда разговоров не было. Во время второго рейда немцы хотели забрать двух старших сыновей. Однако те скрылись, и в итоге арестовали их отца, моего деда. Моему отцу, наверное, было невероятно тяжело смириться с этим, всю жизнь носить этот груз в себе и ни с кем об этом не говорить. С одной стороны, я восхищаюсь им за это, с другой — у меня возникает вопрос: почему он не хотел говорить об этом со своими детьми?
Каждый год он ходил на памятные мероприятия, посвящённые жертвам войны, и следил за тем, чтобы на мемориальном камне его отца и на могиле матери всегда лежали цветы. Переломным моментом стала экранизация книги Октаафа Дюринкса «Свидетели». Это было в воскресенье, когда снимали сцену ареста его отца, Эврара Кауберга. Днём он ненадолго зашёл домой, чтобы пообедать, а потом со слезами на глазах сказал: «Теперь я видел, как они арестовали моего отца».
Бывший фонд «Меенсел-Кизегем ’44» получил разрешение на установку мемориальной скульптуры «Отчаяние Меенселя-Кизегема» на территории бывших садов СС концентрационного лагеря Нойенгамме. В 1998 году состоялась первая поездка в память о лагере Нойенгамме, где мой дед был первым из депортированных из Меенсел-Кизегема, кто погиб. Желание моего отца однажды посетить место, где умер его отец, сбылось. После поездки он рассказал о том, что видели он и наша мама. И он сказал: «В следующем году Октааф снова поедет туда, и тогда мы поедем с ним».
Мой муж, мой младший брат и я имели счастье вместе с моими родителями и с моими тестем с тёщей посетить несколько немецких мемориалов бывших концентрационных лагерей. Однажды, когда мой отец стоял с тестем и тёщей у мемориальной доски у крематория, он присел на корточки и сказал: «Вот здесь мой отец прошёл через дымоход». Своим собственным детям он бы этого никогда не сказал.
Мы так никогда и не узнали, чем он занимался в Сопротивлении.
Какое влияние оказала эта семейная история на формирование той личности, каковой ты сейчас являешься?
После смерти её мужа в Нойенгамме моя бабушка осталась вдовой с девятью детьми. Эта трагедия сблизила братьев и сестер. Всю свою жизнь они помогали друг другу, поддерживали в трудные моменты и радовались вместе. Эта сплочённость нашла отражение и в их детях, и я могу считать, что мне очень повезло вырасти в такой замечательной семье. В автобусе по дороге в Нойенгамме младшая сестра моего отца, бабушка Тома Девоса, однажды сказала мне: «Я не много помню о своем отце, потому что мне было шесть лет, когда его арестовали. Но наш брат, он был для нас отцом». Достойно восхищения то, что мой отец уже в юном возрасте заботился о своих братьях и сестрах, как отец. Однако немного жаль, что они никогда не говорили о депортации и смерти моего деда. Мне приходится с этим смириться, потому что я верю, что так хотела семья.
Для моих родителей, тёток и дядей мемориальная доска у бывшего крематория — самое важное место в Мемориальном комплексе концлагеря Нойенгамме. Поэтому семья Каубергов каждый год приносит туда цветы. В начале 2003 года я в течение двух недель потеряла и отца, и мать. В августе того же года я пережила очень тяжелые и эмоциональные моменты у этой мемориальной доски. Затем я снова увидела фотографии того года, когда мой отец, его брат и три сестры возлагали там цветы. Я отошла в сторону, и Октааф Дюринкс подошёл, чтобы меня утешить. Я никогда этого не забуду и очень ему благодарна. Все последующие годы я всегда оставалась в крематории до самого конца и плакала, потому что знаю, что это было совершенно особенное место для моего отца. Пару лет назад я рассказала об этом Катрин и Магде Дюринкс. Вы можете понять, что я чувствую, ведь их дедушка, Фердинанд Дюринкс, тоже погиб в Нойенгамме. С тех пор эти две милые дамы всегда рядом со мной и поддерживают меня, и это мне очень помогает!
Какие элементы своей семейной истории и какие ценности ты передашь следующим поколениям?
- Из собственного опыта я знаю, что сплочённость семьи имеет огромное значение. Мы должны уважать друг друга, доверять друг другу и находить время, чтобы помогать друг другу.
- Необходимо и впредь чтить память жертв Первой и Второй мировых войн.
- Молодому поколению следует напоминать о том, что нельзя голосовать за крайне правые партии. Посещение бывших концентрационных лагерей или таких музеев, как «Музей ’44», играет важную роль в формировании у молодых людей осознания последствий войны.
- По всему миру до сих пор идут боевые действия — достаточно вспомнить Россию и Украину. Мы должны стремиться к тому, чтобы «война больше не повторилась», но, к сожалению, я считаю, что достичь этого — утопия.
Как ты пришла к тому, чтобы присоединиться к региональному отделению «Меенсел-Кизегем ’44»? Что для тебя значит эта деятельность?
Бывший фонд «Meensel-Kiezegem’44» помог моему отцу осуществить его желание посетить Мемориал концлагеря Нойенгамме. Поэтому я стала членом этой организации. После слияния двух организаций в конце 2015 года я была избрана секретарем нового общества «N.C.P.G.R. – Meensel-Kiezegem’44».
Я хочу и впредь прилагать все усилия для того, чтобы события, произошедшие в Меенселе-Кизегеме в августе 1944 года, никогда не были забыты. Именно по этой причине мы с моим младшим братом вызвались добровольцами, чтобы помочь в строительстве музея «Museum44» в бывшем приходском доме в Меенселе.
Некоторое время назад я получила очень милый комплимент от младшей сестры моего отца. Она сказала мне: «Наш Филле был бы очень горд тобой и Стефаном за то, что вы все делаете». И это действительно так: я делаю это из глубокого уважения к моему покойному отцу!